Он выздоровеет не тогда, когда перестанет воображать себя великим, а когда согласится быть великим в рамках общества и считаться с окружающими. Он будет исцелен – как прекрасно выразился один драматург – в тот день, когда откажется от своего идеала, повелевающего ему со славой умереть во имя некой цели, и примет для себя идеал куда более благородный – скромно жить во имя некой цели.
Сегодня вам твердят, что старые формы обветшали, что новая живопись возвещает конец всякой живописи, что традиционным архитектурным формам нет места в современных городах, что новый роман провозглашает гибель романа, что писать рассказ с сюжетом – преступление, что благодаря эротизму отпала нужда в описании чувств… Слова, слова.